«Ворота города», два здания с башнями напротив вокзала, — пожалуй, самый знаменитый вид Минска. Внутри этих строений пьют кофе на балконах, пишут картины в мастерских на крышах, просто живут. TUT.BY поговорил про знаменитые дома с их обитателями, у которых каждый день — как на открытке.
Источник: https://news.tut.by/society/551809.html
Содержание
Литература
Эта страница в последний раз была отредактирована 16 марта 2019 в 20:07.
Источник: https://wiki2.org/ru/%D0%92%D0%BE%D1%80%D0%BE%D1%82%D0%B0_%D0%9C%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B0
Это интересно: Дом правительства в Минске
«Тут были коммуналки, в нашей квартире жило 13 человек»
Галине Моревой — 96 лет, больше шестидесяти женщина живет в одной из башен напротив вокзала. Точнее — в левой башне, прописанной по адресу: Кирова, 1. Квартира на восьмом этаже.
Со здоровьем у Галины Федотовны неладно. Выходить на улицу уже сил нет, но за жизнью города она следит, глядя в окна. Прямо из ее спальни видна вторая башня и вокзал, из окна в зале — крыши административных зданий на площади Независимости, гостиницы «Минск», а где-то в стороне — желтая башня КГБ.
— А вот Красный костел — видите? — показывает Галина Федотовна. — У нас тут и фейерверки по праздникам хорошо видны.
В спецпроекте «День города» TUT.BY рассказывает о том, что делает Минск именно таким, какой он есть. Цикл статей, посвященных городу, мы открыли 3 марта, в день первого упоминания о Минске. А во вторую субботу сентября, когда традиционно отмечают День города, представим весь проект. Необычные детали и интересные собеседники помогут нам показать жизнь Минска через столетия в одном дне.
Вопросы старожилу дома надо задавать громко, на ухо. Но отвечает собеседница с таким задором, что молодой позавидует. Договариваемся прийти сюда еще через четыре года, когда хозяйка квартиры соберется отмечать 100 лет. Она одобрительно хохочет.
— Наш дом называли «пролетарский», а вон тот, самый близкий к скверику — «генеральский» (Михайловский переулок, 4. — Прим. TUT.BY), — проводит экскурсию по району прямо из окна. — А тот, что прямо возле него — «подхалимский» (Михайловский переулок, 1А. — Прим. TUT.BY). Ой, я вам так все тайны расскажу!
Галина Федотовна приехала в Минск из Барановичей в 1951 году, с двойней — сыновьям было по пять месяцев.
— Я в Барановичах работала на железной дороге, и когда управление перевели в Минск, то и людей перевели. И нужно нас было где-то селить. Так что верхи домов еще застраивались, а низы уже заселяли. Поселили нас на второй этаж, в одной квартире жило 13 человек. Я работала начальником отдела в управлении дороги, но на должность никто не обращал внимания. В таком кагале и жили, — вспоминает женщина. — Только 16 января 1964 года переехали в эту квартиру, в башне — у нас уже было трое детей.
Галина Федотовна добавляет: что в одной квартире, что в другой, стены были очень сырые. Приходилось их сушить керогазом.
— Дом строили пленные немцы, а наши тут были только руководители. А низовых руководителей было много непутевых. После войны на окраине Минска строился частный сектор — туда продавали материалы. Когда въехали в квартиру нашу — штукатурка сыпалась под обоями. Лучшие квартиры выделяли за взятки, я взяток не давала.
Со временем семья Галины Моревой стала жить в квартире одна. Хозяйка вспоминает, каким это было счастьем после коммуналки. Помнит, что прежде в башнях был только один лифт, сейчас их два. Причем первый лифт использовали только для подъема на свой этаж — вниз спускались непременно пешком.
Близость вокзала Галине Федотовне никогда не мешала, скорее наоборот.
— Я с 16 лет при поездах! — объясняет.
А сын помогает припомнить. Когда с железнодорожного вокзала отправлялся берлинский поезд, на всю округу (в 4 утра!) разносилось: «Ахтунг! Ахтунг!» (Внимание!).
На жизнь в доме вокзальный отпечаток накладывался.
— В 50-е — 60-е тут было такое воровство! Помню, пришла домой, разулась, а дверь на замок забыла закрыть — сапоги тут же стащили. Кто? Да забулдыги. Они-то и раньше были. Это когда Советский Союз распался, наркоманы уже появились, а до этого снизу доверху под батареями спали забулдыги…
Галина Федотовна рассказывает, что в помещениях, где находился механизм больших башенных часов, никогда не была.
— Как вы думаете, сколько ваши дома еще простоят?
— Еще столько, сколько уже простояли. Только нужен хороший капитальный ремонт, а не такой, как тут уже дважды делали.
Жительница признается: любит свой дом.
— Мой сын ездит на заработки в Данию. У него фотокарточки с собой: моя да дом наш. В этой Дании так удивлялись, что его мама живет в таком доме. Представляли, что я одна тут живу, — хохочет Галина Федотовна.
Источник: https://news.tut.by/society/551809.html
Лифчик в сумке, потерянная элегантность и тараканы, «принимающие ванну»
– Наш подъезд находится рядом с аркой около банка, где одно время хранились плакаты для демонстраций, – вспоминает Татьяна Николаевна. – И вот однажды там случился пожар.
Мама рассказывала: «Выглядываю в окно, а там народу тьма и все смотрят куда-то. Присмотрелась – из арки валит дым, пожарные приехали. Я, прихватив сумочку с документами, выскочила на улицу вслед за соседкой с верхнего этажа. Стоим, а она смеется и говорит мне: “Я успела взять только документы и… лифчик, так как была без него, поэтому всунула в сумку и теперь стою с ним”».
– Арки раньше были открыты и украшены красивыми решетками, – продолжает наша героиня. – От этого продуваемость двора была лучше, чего сейчас не хватает летом, когда местные общепиты начинают испускать запахи. Они накапливаются, и ходить по двору неприятно.
Кстати, когда в нашем доме появился KFC, у меня в квартире стали выползать большие черные тараканы. Раньше раз в год один появлялся, а теперь каждую неделю несколько тараканов в ванной сидят – это ужасно. Я жаловалась администрацию, но реакции не последовало. Буду, наверное, в санстанцию звонить.
Без арок, как утверждает Татьяна Николаевна, их двор потерял свою элегантность, ведь они были своеобразным архитектурным решением.
– Также раньше во дворе были красивый паровозик с вагончиками, установленный Детской железной дорогой, пункт приема стеклотары и двухэтажный гараж, – рассказывает Татьяна Николаевна. – Паровозик убрали потому, что он стал пристанищем для сомнительных элементов, которые его загадили. А пункт и гараж снесли.
Потом здесь поставили «вышку», двор постепенно заполнился машинами. Их раньше не было, поэтому мы, дети, могли спокойно играть в бадминтон или классики. Кататься же на коньках всем классом ходили на стадион. Единственное, что стало хорошо, – отгородили контейнеры для мусора.
Источник: https://citydog.by/post/podjezdy-vokzal/
Подъезд, который пытались ремонтировать, и деревенская тишина
– Что касается подъезда, то во время капремонта, который был более 10 лет назад, его пытались ремонтировать, – говорит Татьяна Николаевна. – Сделали нормально, но потом долго шлифовали, ровняли стены и по масляной краске побелили водоэмульсионкой.
Зря они, конечно, это сделали: теперь стены нельзя помыть, а из-за этого подъезд выглядит не очень хорошо. Кстати, во время ремонта нам еще и на лестничных пролетах, и в квартирах поменяли батареи.
– Подъезд у нас всегда чистый – сами убираем, если что, – продолжает Татьяна Николаевна. – Периодически на подоконниках появляются цветы.
Правда, моя мама, посмотрев сериал «Слепая», где баба Нина сказала, что цветы нельзя выносить из квартиры, велела забрать наши растения из подъезда. Я решила не спорить с ней и забрала.
А вот жильцов в подъезде очень мало. Из восьми квартир заселены только пять. Одна пустует после смерти нашей соседки, еще две купил голландец и сделал из них хостел.
Соседей я знаю, с теми, кто давно живет, общаюсь. Больше, конечно, людей в возрасте, чем молодежи. Но в последнее время в подъезде стали появляться коляски, что меня очень радует.
– Вообще у нас здесь очень тихо и спокойно, как в деревне, – признается Татьяна Николаевна. – Особенно по утрам.
Еще один плюс – небольшое количество транспорта. Это раньше под окнами потоком шел грузовой транспорт, автобусы, троллейбусы и так далее. А сейчас проездную зону сделали тупиковой, открыли стоянку, и идут только троллейбусы и трамваи, которых почти не слышно.
Правда, когда трамвай едет или метро, в квартире все вибрирует и картины на стенах ходуном ходят.
Из плюсов – все в шаговой доступности: работа, железная дорога и так далее. Кстати, раньше, когда слышали про обмен квартиры около вокзала, бросали трубку, а сейчас все наоборот.
Конечно, здесь есть и свои недостатки. И в современных жилых комплексах, может быть, лучше и интереснее. Но мне нравится здесь жить. Я ко всему привыкла и переезжать не планирую. Если только в крайней ситуации, которую и представить себе не могу.
Источник: https://citydog.by/post/podjezdy-vokzal/
Чуть выше квартиры Галины Федотовны — на девятом этаже — огромная лоджия, которую образует башенный выступ. Владелец одной из трех квартир на девятом, Александр, фотографироваться не хочет, но в дом свой пускает:
— Возможность выходить отсюда на такой роскошный балкон была определяющей, когда я покупал жилье, — признается мужчина, приехавший в дом четыре года назад.
Дверь из квартиры ведет на лоджию, которая тянется по всему периметру дома. Тут можно выпить кофе с видом на город прямо у подножия башенных скульптур, послушать шум Минска.
На левой башне (если стоять спиной к вокзалу) — большие часы.
Диаметр циферблата — 3, 5 метра, длина минутной стрелки — 1,69 метра.
По легенде, часы создали более ста лет назад в Германии, и это — военный трофей, однако подробно историю часов еще предстоит выяснить. Раньше часы были механическими, но в 2000-х механизм заменили на электромеханический. Главная по этим часам — БелЖД.На правой башне — литой герб БССР.
На каждой башне «ворот города» — по четыре скульптуры. Это крестьянка, солдат, партизанка, инженер.
Авторы: Виктор Завадский, Сергей Логвин, Андрей Заспицкий.
Точно такие же скульптуры установили на здании вскоре после постройки, еще в пятидесятых. Но тогда они были бетонными. Со временем скульптуры стали крошиться — в семидесятых их убрали. В начале двухтысячных копии из более долговечного материала — силумина — установили на башнях.
— Место тут замечательное, — не скрывает Александр. — А раньше эта лоджия еще и активно использовалась жителями. Это уже в новом тысячелетии полы лоджии закрыли неровными жестяными скатами, а был только ровный бетон! У соседки на этаже отец был каким-то большим советским начальником. Рассказывают, что к их квартире эта лоджия относилась и дети по ней гоняли на велосипедах, по периметру!
Похоже, что бетонные полы на лоджии закрыли жестяными скатами, когда боролись с проблемами текущих крыш в доме. На то, что эта проблема еще недавно была актуальна, нам жаловались во многих квартирах, в которые мы заходили.
Александр рассказывает, что у него в квартире вода с потолков не течет. Но добавляет, что есть еще куда делать жизнь в доме лучше. Но для этого горожанам надо быть активными.
— Разогнали немного бомжей из подъезда. Если кто появляется, сразу сообщаем в милицию. Все-таки в доме порядок должен быть. Пытаемся бороться с парковкой во дворах. Представляете, рядом несколько крупных паркингов, совсем недорогих, но они стоят пустые! Каждый норовит машину прямо во дворе поставить. Надеемся, что удастся это победить — места бы для жизни людям больше оставалось, — рассуждает Александр.
Но все равно: местом, где купил квартиру, собеседник восхищен. Так и говорит: лучшие виды в городе.
Источник: https://news.tut.by/society/551809.html
Это интересно: Минский ГУМ: рассматриваем досконально
«Не нравится здесь – покупаешь квартиру на окраине, и все будет хорошо»
Нравится жить в «Воротах Минска» и Диане Васильевне из второго подъезда. Кстати, истории с нашей первой героиней у них схожи.
Жилье в доме получили родители Дианы Васильевны, которые работали на железной дороге. Сначала семья жила в коммуналке в башне с часами, а затем переехала в башню с гербом.
И хоть фотографироваться Диана Васильевна отказалась, но поделиться воспоминаниями о том времени согласилась.
– Для меня здесь все было привычно, – рассказывает собеседница. – И марш, которым на вокзале встречали, по-моему, поезд из Москвы, слышно было и нам. И кривые стены с разницей в 4–5 см, за что спасибо нужно сказать пленным немцам, которые строили этот дом.
Раньше во дворе заливали каток и стояли сараи – они дважды горели, прежде чем их снесли. Все изменилось, и сейчас о былом, пожалуй, напоминают лишь деревья, которые мой отец вместе с другими жильцами сажал на субботнике.
Сама Диана Васильевна сегодня с другими жильцами общается мало. Говорит, что все сошлись и объединились более-менее после того, как появился внутренний дворовой чат, а также возникла угроза постройки в их дворе жилых домов. Плюс вместе они добились и того, чтобы там поставили шлагбаум, так как до этого было очень много машин.
Но всех соседей наша собеседница все равно не знает, ведь большинство квартир в их доме – съемные.
– Пока подъезд не закрывался, у нас был филиал общественного туалета, открытый лицами без определенного места жительства. Сколько себя помню, всегда с ними воевали, – рассказывает Диана Васильевна. – Это, конечно, минус.
Плюсы: высокие потолки (3,20 м), центр города – легко добраться в любую точку, рядом вокзал.
Поэтому меня все здесь устраивает. А если кого-то нет, все просто: не нравится жить здесь – покупаешь квартиру на окраине, и все будет хорошо.
Перепечатка материалов CityDog.by возможна только с письменного разрешения редакции. Подробности здесь.
Фото: Виктория Мехович для CityDog.by; realt.onliner.by.
Источник: https://citydog.by/post/podjezdy-vokzal/
«Люди только слышали слово «вокзал», сразу бросали трубку»
Родители Татьяны Тимощенко заселились в «ворота города» в начале шестидесятых, это была коммуналка.
— Сначала мы жили в башне с гербом, в четырехкомнатной квартире на шестом этаже, — рассказывает минчанка. — В одной квартире — три семьи. Длинный-длинный коридор в квартире переходил в длинную-длинную кухню. Но вообще планировка там была ужасная. Под эркером была огромная комната — 30 метров. Будто в аэродинамической трубе, в дом втягивались звуки, гарь от паровозов, выхлопы автобусов. Мама окна газетой закрывала — они сразу становились черными. А окошко откроешь — разговаривать невозможно было из-за шума.
В 1974 году семьи смогли обменять жилье и разъехаться. Решили не оставаться в прежней квартире и родители Татьяны, но уехали недалеко — поселились в пятиэтажной части дома по Кирова, 1.
— Когда сюда пришли, мама еще не увидела все комнаты, а уже решила, что переезжает. Вообще обменять первую квартиру на вокзале было проблемой в то время. Только слово «вокзал» услышат — сразу кидали трубку. Считалось, что место слишком шумное и грязное.
Татьяна говорит, что в доме ощущается вибрация от метро, но жить это особенно не мешает.
— Правда, обратите внимание — у нас картины на стенах криво висят, — говорит Татьяна. — Это потому что перепад высоты в комнате большой очень. Обнаружили это, когда первый раз стали клеить обои… А в 90-е, знаете, у всех на стенах еще ковры висели. Так непонятно было: то ли ковер по потолку ровнять, то ли по полу (хохочет). Но вообще коврами стенки завешивали, чтобы было теплее. Особенно у нас одна стенка была ледяная — у комнаты рядом с аркой. Позже арку в доме заделали и стенка потеплела.
Нередко в этих сталинках делают перепланировку, а в квартире Татьяны Тимощенко многое осталось по-прежнему. Оригинальный деревянный паркет уложен «елочкой», семья старается поддерживать его в хорошем состоянии.
— Но его недавно почистили и сказали, что больше чистке не подлежит, истончился. Очень жаль, — грустит Татьяна.
На потолках — лепнина: настоящая, глиняная, времен постройки дома. На кухне — ходики с кукушкой, исправно работают много лет.
Оригинальные окна в доме централизованно заменили на новые во время капремонта в начале двухтысячных.
— Стеклопакеты поставили с деревянными рамами, неплохие. С ними теплее, хорошо сдерживают городской шум, но прежние окна были более настоящими, что ли. У меня на них очень хорошо росли цветы, сейчас хуже растут, правда, — рассказывает хозяйка. — А из тех окон, что отсюда сняли, помню, сделали теплицу на даче. Она долго служила.
Окна квартиры выходят и в сторону вокзала, и во двор. Отец Татьяны, железнодорожник, выходил из дома, когда нужный ему поезд уже стоял на перроне — до путей отсюда рукой подать.
На окнах во двор — богатая герань.
— Как-то из-за герани к нам в дом попросились кино снимать, — вспоминает собеседница. — Героиня из окошка с цветами кому-то кричала: «Подождите, не уезжайте!». За съемки нам заплатили деньги. Сколько точно — не помню, но я на них купила два килограмма «окорочков Буша», это были девяностые годы.
Какая жизнь была в привокзальных кварталах во времена детства и юности Татьяны? Она вспоминает: зимой возле нынешней 75-й гимназии (тогда 75-й школы) на Свердлова заливали каток.
А прямо во дворе привокзальных башен стоял паровозик на рельсах — похоже, ставила БелЖД. В паровоз можно было залезть.
Припоминаются несколько небольших пожаров, случавшихся в разное время в домах.
— Помню, сидит мама в окошке, в башне еще. Звонит ей сестра, спрашивает: «Что делаешь?». Мама говорит: «Да вот, смотрю в окошко на пожар внизу. Мамина сестра: «Так бежать надо!». Там, где сейчас банк, раньше был склад студийный, где хранили фотопленку в огромных бобинах. Они загорелись, а сколько было дыма!
В другой раз пожар был в арке на Кирова, 1, где хранили плакаты к демонстрациям, они и загорелись.
— А в третий раз, помню, с работы прибежала, сижу на кухне, спиной к окну, кофе пью. Оборачиваюсь, а у меня мимо окошка мужики бегают! Вверх-вниз по лестнице. Оказывается, был пожар на чердаке.
Татьяна помнит, как убрали скульптуры с башен. А потом — как привезли две статуи, но не установили, а положили в коробках во дворах.
— Они там долго лежали! Кажется, там и развалились. Коробки увезли. Позже скульптуры привезли второй раз и наконец установили.
Любимое место для прогулок у Татьяны и ее мамы, которой сейчас 88 лет, — Михайловский сквер. Приятный бонус к жизни в доме-символе.
— Конечно, «ворота города» — символ Минска, — кивает собеседница и рассказывает историю напоследок, смеясь. — Помню, была водка с нашими башнями на этикетке. Распишешься на этикетке, мол, вот мое окошко, а вот — презент. Очень удобно было презенты делать.
Источник: https://news.tut.by/society/551809.html
У художника Григория Нестерова — мастерская на шестом, мансардном, этаже дома по Кирова, 2. Лидер творческого объединения «Артель», между прочим, в 2002 году попал в британский список «2000 выдающихся европейцев 21 века». Отец его был белорусским железнодорожником.
— Но это никак не связано с местом для мастерской в «железнодорожном» доме, — смеется Нестеров. — Просто так совпало. Но чувствую ли я здесь вокзальный нерв? Знаете, есть, да. Это ворота, въезд в Минск. А это ощущение связи с миром для меня очень важно, потому что важно не замыкаться в своей скорлупе, не отделяться.
Да и символично это — художники и поэты всегда ютились на чердаках, смеется Нестеров. Он сюда «заселился» в 1978—1979 годах, мастерскую поначалу делил с художником-металлистом Вячеславом Соколовым, сейчас покойным.
В мастерской — высокое окно, к нему надо подняться по лестнице. Из окна попадаешь на крышу дома.
На крыше видны мансарды, в которых работают художники
— Периодически, когда кто-то важный едет, выходы на крышу закрывают, — рассказывает художник.
Но творческим людям доступ наверх нужен — для вдохновения.
— Посмотрите, какие пейзажи! — говорит Григорий Нестеров. — В свое время я много занимался пейзажем. И прямо в этом дворе, и на Свислочи, и на нашей даче в Слободке, где вымахали такие высокие тополя!
Считаем мансардные окна — их тут двенадцать.
— По сути, в каждом таком окне — одна мастерская, — говорит Григорий Нестеров. — А в некоторых — и по два художника. Например, мы с моим сыном работаем вместе. Я сейчас прихожу сюда в первой половине дня, а сын — во второй, и до упора.
Художник во второй половине дня работает с бумагами — пишет книгу, систематизирует собранный за долгие годы материал. А когда-то пропадал в мастерской с утра до вечера.
Григорий Нестеров осматривается. Просим высказаться по поводу современного здания железнодорожного вокзала.
— Я привык к своему месту, я уже необъективен — смеется он. — Но знаете, нормально отношусь. Оно достаточно монументальное, усредненный европейский стиль, в принципе неплохое.
Но «ворота города», с их башнями, безусловный символ.
— В общем-то это место уже стало историей, — говорит художник. — Когда мы хотим представить какую-то картинку, которая говорит о Минске, мы представляем эти башни. Конечно, это советская эклектика, тут смешано много стилей, я читаю элементы классики, готики. И признаюсь: были периоды, когда меня раздражало все, что связано с такой монументальностью. Молодежь всегда бунтует против того, что уже есть, и мы не были исключением (Григорий Нестеров родился в 1939 году. — Прим. TUT.BY). Все, что связано со сталинским временем, вызывало неприязнь. У творческих людей было увлечение модернизмом, так называемым современным искусством — я тоже переболел этим. Вся эта нивелировка, хрущевские дома — это ж было модерном по отношению к сталинской архитектуре! В какой-то момент эти башни считались архитектурными излишествами. А сейчас мне нравится такая архитектура. Потому что на самом деле это все-таки было обращением к человеку, напоминанием о красоте прошлого, о связи с прежними временами. В ней есть подъем какой-то, масштаб, стиль, что мне, в общем-то, импонирует.
Григорий Нестеров переставляет в мастерской картины. В руках — картина сына, тоже художника, с которым он делит мансарду.
Во время беседы на крыше художник признается, что в его собственном характере всегда ведет не рациональность, а все-таки эмоция. В городе, кстати, эмоцию тоже нужно сохранять.
— Минску 950 лет. Выглядит он на эти годы, как считаете?
— Конечно, не выглядит. Минск сейчас сильно изменился, лично я помню совсем другой город. Троицкое предместье — я прекрасно помню, что до реставрации оно не было таким красивым. Но чтобы сделать красиво, там просто уничтожили все, что было. Да, мне оно сейчас нравится: я недавно еще любил туда приводить неминчан. Но эти перемены все-таки сделаны ценой правды, — рассуждает художник. — Помню, я ездил на руины Мирского замка. Охватывало чувство причастности, это история, которую ты чувствовал. Потерять это очень больно, неправильно. Хотя и в замках, и в Троицком — наверняка хотели как лучше, действовали как раз рационально. Думаю, что в городе должны все-таки быть какие-то люди, обладающие высокой культурой — сколько их там на всю страну — ко вкусу и к чувствам которых прислушивались бы рациональные люди.
Архитектор о застройке:
Фото: Александр Васюкович, TUT.BY
Блок: 7/8 | Кол-во символов: 4448
Источник: https://news.tut.by/society/551809.html«Лангбард задал масштаб Минску, а Рубаненко идею подхватил»
Архитектор Юрий Градов рассказывает про работу Бориса Рубаненко, создателя комплекса зданий на Привокзальной площади.
— Над этими зданиями Борис Рафаилович работал не один, в составе авторского коллектива. Это, конечно, врата в город — хочется их так называть. Я предполагаю, что Борис Рубаненко сделал реверанс в сторону исторической памяти: на дореволюционном вокзале тоже были две башни. А возьмите еще Минское замчище — есть рисунок, на котором тоже башни. Это элемент образа города.
Вообще это ведь не только башни, но и целый ансамбль жилых домов. Когда появился новый вокзал, который строил архитектор Заборский, он был в контексте с этими башнями, сохранялся ансамбль. Получалась как раз Привокзальная площадь. Сегодня, с современным вокзалом, площадь потеряла свое значение. Получилась просто широкая улица, заполненная общественным транспортом, стоянками.
Кстати, у Лангбарда (Иосиф Лангбард — белорусский советский архитектор. — Прим. TUT.BY) была задумка связать две площади — Привокзальную и Ленина. Чтобы человек, приехавший на вокзал даже ненадолго, за двадцать минут мог ознакомиться с двумя большими площадями. Лангбард задал масштаб городу, а Рубаненко эту идею подхватил.
Если вы заметили ошибку в тексте новости, пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Источник: https://news.tut.by/society/551809.html
Количество использованных доноров: 3
Информация по каждому донору:
- https://wiki2.org/ru/%D0%92%D0%BE%D1%80%D0%BE%D1%82%D0%B0_%D0%9C%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B0: использовано 1 блоков из 2, кол-во символов 178 (1%)
- https://citydog.by/post/podjezdy-vokzal/: использовано 4 блоков из 5, кол-во символов 8881 (33%)
- https://news.tut.by/society/551809.html: использовано 6 блоков из 8, кол-во символов 17766 (66%)